Наша Оптина Пустынь или мужик в телогрейке, мешок картошки и веселый Георгий | Наша газета

Наша Оптина Пустынь или мужик в телогрейке, мешок картошки и веселый Георгий

iphones4SМы не были в Оптиной пустыни целых два года. Все как-то не складывалось — то я на сносях, то у мужа работа, то у дочек сопли, то мне кажется, что с детьми будет трудно…И вот, наконец, мы в монастыре, где давно все родное, знакомое — храмы, иконы, мощи старцев и лица монахов. Но каждая поездка — это все равно что-то новое, удивительное, неповторимое….

Елена Прищепа.

Первое чудо

Мое знакомство с Оптиной пустынью не было оригинальным . Придя в храм лет десять назад, я прочитала книгу “Пасха красная». Купила в метро на каком-то «развале». И, впечатлившись, тут же нашла двухдневную паломническую поездку в этот монастырь.

Из того путешествия хорошо помню какую-то непрекращающуюся суету, которая мне, начинающей восторженной православной, очень нравилась.

В автобусе мы все время пели акафисты. Потом, на остановках, куда-то бежали, никуда не успевали — даже в туалет. Возвращались в автобус и опять пели.iphones4SВ Оптиной помню стену людских спин на службе. Была суббота и, соответственно, полно народу. Чудом пробилась  к свечному ящику и заказала записки. А потом отправилась на могилки иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта – убитых в 1993 году насельников, о ком, собственно, и была та книга.

В то время там еще не было часовни, поэтому я просто сидела на монастырском кладбище на лавочке и рассказывала мученикам о всех своих бедах, а еще о том, что очень хочу замуж. В книжке ведь было написано, что они, хоть и не прославлены, но творят чудеса. И набрала в мешочек земли с могил. Плохо понимала зачем, но слышала, что она помогает. Она и сейчас у меня есть.

А еще в этом монастыре со мной случилось мое первое настоящее чудо… Служба закончилась, и я зашла в Введенский храм. Народу было мало, я спокойно купила свечи и поставила одну у иконы Целителя Пантелиимона. У меня тогда болел раком отец.

Неожиданно ко мне подошел какой-то странный мужчина – бородатый, в телогрейке, высоких сапогах и с «просветленным» взглядом подвижника первых веков христианства. «Смотри, как твоя свечечка наклонилась, — сказал он. – Живешь ты плохо, надо что-то делать».

Не согласиться было сложно, жила я, действительно, неважно.  «А еще тебе нужно взять маслица от этой иконы, —  продолжал мужчина. – Пригодится, вот увидишь. И детей своих еще будешь мазать». «Да у меня и мужа-то нет», — возразила я. Но незнакомец уже тянул меня к какому-то монаху за благословением на изъятие масла из пантелиимоновой лампадки, а потом к свечному ящику – за пузырьком….

iphones4SНе буду долго тянуть… Через какое-то время мой отец был уже при смерти. Врачи сказали, что «анализы его несовместимы с жизнью». Он разлагался изнутри, но в больницу ложиться не хотел. К нам домой приходила медсестра делать уколы, а в квартире стоял страшный, непередаваемый запах.

Тогда-то я и рассказала моей маме о странном мужике и пузырьке с маслом от иконы Целителя Пантелиимона. Мама капнула немного маслица отцу в рот.

«Скажите, а где запах?», — удивленно спросила медсестра, навестившая нас на следующее утро. А еще через какое-то время отец повторно сдал анализы – они были хорошими. Он прожил еще несколько лет.

Детей своих, как предсказывал мужик в телогрейке, я этим маслом не мазала. Потому что потратила все на мой беременный живот (вскоре я вышла замуж) – врачи все девять месяцев пугали какими-то диагнозами и выкидышами. Но наша Варя родилась в срок, хорошей и здоровой девочкой, спасибо Пантелиимону….

Где Бог и где картошка…

В следующий раз я попала в Оптину пустынь уже с мужем. Семь лет назад. А Варю оставили бабушке. Приехали на две недели и сняли недорого “сарайчик” у хозяев, живших рядом с монастырем. Теперь мы все время у них останавливаемся.

iphones4SВ будни народу в Оптиной мало, и мы спокойно ходили на службы. На полунощницы, из которых я помню только, что изо всех сил боролась со сном и рядом со мной также, стоя, засыпал какой-то монах…На длинные всенощные, спокойные, неспешные, во время которых по храму задумчиво бродил отец Нил (так его назвала какая-то женщина) и раздавал всем помянники с огромным количеством имен. Я очень любила их читать и мне казалось, что я уже являюсь частью этой таинственной монастырской жизни… Каждый день мы ходили на литургии, и каждый раз я заслушивалась прекрасным оптинским монашеским хором…

Исповедовались и причастились… Помню, я очень боялась идти к монаху на исповедь (до этого была только у приходских батюшек), потому что мне казалось, что в монастырях все давно уже святые, и будут в несказанном ужасе от моих признаний…

Мы купались в реке Жиздре. Окунались каждый день в источнике Пафнутия Боровского и так привыкли к ледяной воде, что перед самым отъездом уже могли бы в них спокойно плавать. Собирали в лесу землянику, которая растет там в большом количестве, любовались огромными соснами… А еще каждый вечер ходили с монахами вокруг монастыря крестным ходом и были несказанно счастливы.

Но была у нас одна проблема. Тогда в Оптиной либо не было трапезной для паломников, либо мы о ней не знали. В пределах досягаемости — один лишь крохотный магазинчик с сосисками, пирожками и чем-то молочным. А шел Петров пост. Машины у нас тогда не было, и доехать куда-либо было проблематично. Благо, мы набрали с собой из Москвы всяких достижений науки, типа “ролтонов” и бульонных кубиков. Но где-то дней через пять лично мой желудок активно стал о себе напоминать.

iphones4SИ вот, возвращаемся мы с мужем как-то со службы, внутри все болит. “Господи, что же это такое, — жаловалась я. — Сейчас бы картошечки вареной, вместо этой гадости. С постным маслицем”.  Идем, мечтаем, как вернемся домой и нормально поедим. И вдруг видим, перед нами на земле лежит порванный мешок с картошкой. Килограмма три. И тишина…

Помню я тогда даже побоялась предположить, что это Господь услышал мою нелепую молитву. В моем представлении тогда, подумать так было бы кощунством — где Бог и где картошка?!

Мы подождали минут 15, подумали. В итоге, взяли драгоценную находку и, прижав к груди, засеменили в свой сарай. А к вечеру хозяйка нам ее сварила — с укропом, чесноком и ароматнейшим подсолнечным маслом. И все удивлялась, что мы до сих пор ее не попросили — у них и картошка есть, и овощи разные. Сколько хочешь…  А мне до сих пор кажется, что ничего вкуснее я никогда не ела. И каждый раз вспоминая об этом, я не перестаю удивляться, что Господь настолько нас любит, что “слышит” даже такие глупости, как картошка…

Веселый Георгий и 22 ребенка

Мы были в Оптиной еще много раз — теперь уже с детьми. Девчонкам нашим там очень нравится. Помимо благодати, которую невозможно не почувствовать в этом месте, для них, как для любых городских детей, пожить в деревенском домике, помыться в реке, а не в ванной, посмотреть, как монахи пасут коров и ездят на телегах — это верх романтики.

А еще нам очень интересно каждый раз видеть, что жизнь там не стоит на месте… В первый совместный приезд с мужем мы хорошо запомнили одного трудника, совсем молоденького юношу, он помогал по хозяйству. Мы еще отметили про себя, что этот точно будущий монах. В следующий раз он уже помогал в храме. А теперь он уже в подряснике, бородатый, усатый и очень благоговейный.

В этом году четырехлетняя Соня очень впечатлилась моим рассказом о новомучениках (Василии, Трофиме и Ферапонте) и заявила, что отныне она не любит мультики, а все свое время будет проводить в храме. Правда, хватило ее лишь до приезда в Москву.

Варя, так же как и я когда-то, впервые исповедовалась у монаха. “Знаешь, мама, — сказала она потом, — они не такие, как городские батюшки. Они никуда не спешат, а еще говорят совсем по-другому”.

iphones4SУ полуторогодовалой Дуняши особых духовных достижений не было (кроме того, что она без особых криков доехала туда и обратно), но были гастрономические. Она очень полюбила оптинские рыбные пельмени, которые делают у них в трапезной (о существовании которой мы давно уже знаем), и все время, которое мы там находились, отказывалась есть что-либо другое.

В Оптиной наши девчонки подружились с каким-то большим, громогласным бородатым мужчиной Георгием. Он даже подарил им две большие детские книжки, а мне надавал кучу советов, чем кормить и поить детей. Георгий много шутил, заразительно смеялся, всех в монастыре знал и постоянно решал какие-то важные дела.

Потом выяснилось, что это помощник отца Илия, который в один день с нами приехал в Оптину пустынь из Переделкино, где он сейчас живет. Георгий чувствовал себя в монастыре очень уверенно, пользовался всеобщей любовью и почитанием и все время пытался помочь тем, кто хотел попасть к батюшке. Я передала через него записку о. Илию, с просьбой помолиться о нас.

А еще мы познакомились с о. Илиодором — местным монахом. Зрительно мы знали его уже давно, он служит иеродиаконом. В этот раз он сам подошел к нам и угостил и девчонок шоколадками. “Дети — это очень тяжелый труд, — сказал он мне. — Я знаю. У моей бабушки было 22 ребенка”.

Встретив через несколько часов о. Илиодора, идущего на вечернюю службу, я не удержалась и спросила: “Скажите, пожалуйста, а во сколько лет Ваша бабушка начала рожать?…Я же не усну теперь…”

Он подумал и ответил: “В 14 лет дедушка ее украл (мы из Армении), в 15 она родила первого ребенка и рожала 26 лет — до 51. Двойни были…”. А потом улыбнулся и добавил: “Так что у тебя еще время есть”.

В общем, поездка наша прошла прекрасно. Жаль только, что не удалось попасть в Шамордино — Казанская Амвросиевская женская пустынь, которая находится неподалеку. Там мы очень давно не были. Но, надеемся, что скоро у нас все получится.

 

Добавить комментарий