Афонские приключения | Наша газета

Афонские приключения

Егор Лукашин

В конце прошлого года ученик нашей воскресной школы Егор Лукашин побывал с папой на Афоне. И с удовольствием рассказывает о своих впечатлениях и приключениях.

3Первым делом мы приехали в монастырь Кутлумуш. Там нас ждал папин друг, монах Дионисий. С Дионисием я очень подружился. Когда мы уезжали домой, мне было жалко с ним расставаться. К счастью, он сказал: «Зарегис-трируйся в вКонтакте, и мы сможем перепи-сываться».  Теперь я в интернете только из-за этого.

Монах Дионисий мне иногда пишет, спра-шивает, как у меня дела. Возмущается, что я занимаюсь теннисом, а не боксом. Говорит: «Когда твои папа и мама станут старенькими и их нужно будет защищать, ты ракеткой не отмахаешься». У самого монаха Дионисия такие бицепсы, что папа все время удивлялся и спрашивал: «Тебе-то такие зачем?»

Монах Дионисий до Афона был женат, а потом развелся и уехал сюда. Он нам писал: «Вы еще не видели, какие бицепсы у моей дочери!». И прислал ее фото. Девочке лет 12, а она ходит в качалку…

…В общем, приехали, оставили вещи и сразу пошли в келью, где жил старец Паисий Святогорец. Там нас ждал другой монах. Он рассказал историю о том, что старец на службы ходил в монастырь Кутлумуш каждое воскресенье. А однажды на несколько недель пропал… Встревоженный настоятель сам отправился к нему — узнать, в чем дело.

Стучит-стучит, никто не открывает, не знал уже что и думать. Заходит и видит, что старец Паисий молится перед Иерусалимской иконой Божией Матери. И рядом с ним лежит хлеб и виноград удивительного розового цвета. Старец Паисий рассказал настоятелю, что этот виноград принесла Сама Божия Матерь. На вопрос: «Как выглядит Богородица?», Святогорец показал на Иерусалимскую икону…

В Кутлумуше мне один монах подарил скуфейку. Она мне очень нравится — теплая и в ней не страшно.

Кутлумуш — очень бедный монастырь. Мне даже плакать хотелось. И я боялся маме его фотографии показывать — не хотел расстраивать.

Потом мы с папой отправились в Григориат — монастырь, названный в честь основателя монастыря святого Григория. Там мы познакомились с отцом Павлом. Он знает русский, английский, греческий и французский языки. Представляете? А сам он — грек. Папа мне потом рассказал, что этот монах специально никакие языки не учил. Ему говорили, он запоминал, а потом это использовал.

Там с нами в келью подселили двух греков. Они никакими языками, кроме греческого, не владели. Зато по-русски знали одно слово -«Путин».

А на папу там произвел сильное впечатление настоятель монастыря архимандрит Христофорос, который после каждой службы в притворе один смиренно делал целую кучу земных поклонов или перекатов, как их на Афоне называют. И отличить его от братии можно только тогда, когда он брал свой посох.

В Григориате нас угощали коливом. Это такое песочное тесто с орехами и чем-нибудь еще. Очень вкусное. И у каждого монастыря на Афоне свой рецепт.

1Затем мы пошли в Симонапетра. Не знаю, сколько до него километров, но идти примерно два часа. Там растут гигантские киви. Ты идешь, а они висят. Возвращался я один (папа задержался) и заблудился. Но в итоге, папа меня нашел. Мы очень долго брели, пили воду из ручейков и ели древесную землянику — такая блестящая и растет на деревьях. Очень вкусная!

Дорогам, по которым мы шли, три тысячи лет. Их почему-то не ремонтируют, и они все неровные…

…Мы побывали в Ивероне. Там нас ждал еще один папин друг, монах Леонтиус — метра под два ростом. Меня там задарили подарками. Один монах подарил крестик, сделанный на 100-летие со дня освобождения Афона от турок. А настоятель вручил мне четки.

Нас очень удивило, что службу вел сам настоятель. Ведь в монастырях обычно это делает какой-нибудь батюшка. А служба там начинается в 2.40 ночи.

Еще нам посчастливилось оказаться в том месте, куда приплыла Иверская икона Божией Матери. Вода в нем пресно-соленая, очень вкусная. Там я узнал, что когда будет пришествие антихриста, икона явится кому-нибудь из монахов и скажет: «Отнеси меня в море» и уплывет. И за этой иконой с Афона уйдут все монахи…

По вечерам мы с папой всегда читали «Флавиана. Восхождение». И даже были в Дафне у Яниса (человека упомянутого в книге), где ели очень вкусные пирожки.

…В Ватопеде, где мы несколько часов не могли заселиться, я не успокоился, пока не перегладил всех кошек. И там мы познакомились с монахом — келейником. Папа спросил, как его зовут, и тот ответил: «Дупой». Мы очень удивились, ведь такого святого нет. А монах говорит, что его настоятель так любя называл когда он несколько раз ломал себе ноги: «Ты — тупой!».

В конце-концов, тамошний монах — очередной папин друг, который папу обожает, — заселил нас в архиерейский номер.

В Ватопеде находится самый древний храм на Афоне, где сохранилось больше всего икон Богородицы. И даже на колоннах нарисовано Благовещение.

Там нам рассказали историю о том, как один монах у которого было послушание ухаживать за иконой Божией Матери все время опаздывал на трапезу. В конце-концов настоятель сказал: «Если он еще раз опоздает, не давайте ему еду». Так и получилось. Разгневанный, голодный монах пришел в этот храм, начал топать ногами и кричать на икону: «Я за тобой все время ухаживаю, а ты даже не даешь мне поесть». И воткнул в икону нож. Из отверстия пошла кровь. И он ослеп. Этот монах молился три года. Каялся. И только потом стал видеть. А после смерти все мощи его истлели, и только правая рука так и осталась гнилой и смрадной.

В Ватопеде есть еще удивительная икона. Нам рассказали ее историю… У одного монаха были ключи, которыми он открывал и закрывал храм. Но однажды Богородица с этой иконы сказала: «Не открывай!». Христос, которого она держала, попытался возразить и прикрыть Богородице уста т.к. монахи должны были быть наказаны за свою негодность, но Божия Матерь отвела руку младенца в сторону. И повторила: «Не открывайте, к вам приближаются пираты и хотят разграбить монастырь». Эта икона считается нерукотворной т.к. произошедшие с ней изменения (рука Богородицы отводящая от уст ручку младенца) появились чудом, а не рукой иконописца.

А из другой иконы когда-то потекло оливковое масло. И текло, пока монахи не заполнили все сосуды.

Там есть неугасимая лампадка, которая горит несколько столетий. Когда турки напали на Грецию, ее вместе со Святой Чашей и иконой, спрятал в колодце один монах. А спустя почти 700 лет, это все нашли в целости и сохранности. Лампадка за эти годы не потухла и горит до сих пор.

В этом монастыре меня в шутку посвящали в монахи. И предлагали остаться. «Ой, ему пока нельзя, — сказал мой папа. — Его дома мама ждет, будет плакать». «Моя мама тоже полгода плакала, а потом привыкла», — ответил монах Нектариос-грузин, который сопровождал пояс Пресвятой Богородицы в Россию.

Пока я в этом монастыре у всех архиереев (а было их 3) благословение не попросил, не успокоился. Один из них, молдавский митрополит, меня раз двадцать спросил: «Водку пьешь?», «Вино пьешь?», «Куришь?», «Папа на маму ругается?», «Мама на папу ругается?». Конечно, я на все ответил: «Нет!». Потом он сказал: «Экзамен сдал».

Там мы чудом попали в музей, куда мало кого пускают. Потому что он для архиепископов и епископов. Для высших чинов, в общем.

А еще я заметил, что там все наши батюшки любят покупать клобуки. Не простые, а с таким «блинчиком» наверху — на греческий манер…

Мы были в Кареи — административной столице Афона… Паисий Святогорец сказал: «Селитесь на Афоне где угодно, кроме Кареи, там плохой климат». Он сам там строил себе келью и заработал туберкулез.

2Потом мы поехали в монастырь святого Великомученика Пантелеимона. У меня проблемы с носом (редко могу им хорошо дышать) и с животом. Поэтому мне было очень нужно. Папа сказал: «Хоть 50, хоть 60 человек будут там с нами в одной келье жить, все равно поедем».

В этом монастыре три келейника: младший по чину, средний и старший. Мы сначала пошли к младшему с просьбой нас заселить. Тот отправил к среднему, а потом к старшему. Старший почему-то так на нас накричал! И папа загрустил. Потому что раньше, у него в этом монастыре было много друзей-монахов, но они все умерли.

В общем, там много чего было. Поклонились мощам, заказали сорокоуст, на нас наругались, и мы поехали.

А поехали мы обратно к монаху Дионисию в Кутлумуш. Мы попали как раз на Димитрия Солунского. Была 7-часовая служба. Если честно, я уже не мог.

Папа хотел поехать в Келию святой Анны. Но я ему напомнил, что мы обещали монаху Дионисию из Кутлумуша с ним попрощаться. «Как Бог даст!» — сказал папа, и мы поехали в Дафни, где должны были решить куда двигаться дальше. И оказалось, что Дионисий сейчас там. Он нас ждал, закричал: «Ура! Вы приехали!»

В общем, все было хорошо. Но я немного нагрешил. В Пантелеимоновом монастыре узнал, что со 7 по 9 ноября будет шторм, а папе сказать забыл. Но об этом потом.

Теперь самое-то интересное! Мне на Афоне один митрополит руку поцеловал! Дело было так… Другой митрополит, который руки не целовал, подходит и спрашивает, кем я хочу быть. Я отвечаю: «Иеромонахом!». И он дал мне подержать палочку с железным наконечником. Посох какого-то архиепископа! А тот первый подошел, чтобы забрать свой посох, и поцеловал смиренно мне руку. Честно говоря, мне было очень смешно…

…А из-за шторма, о котором я забыл сказать папе, мы не смогли уплыть. Папа все расстраи-вался: “Егор, ну как ты мог!”. А Янис, у которого кафе в Дафне, сокрушался, что ему не дают разрешения наладить вертолетное сообщение, иначе он бы нас быстро отсюда отправил.

В общем, пошли мы обратно в Пантелеимона, где можно было взять джип, чтобы уехать по суше. А это не очень легальный путь. Легально — на пароме. Шли целую вечность — часов пять. Было очень тяжело. У меня заплетались ноги, я чуть не падал на камни.

А когда ехали, чуть в море не провалились и в разные пропасти. Там на границе какая-то дверь и проволока. Потом мы еще долго-долго шли, в итоге дошли до Уранополиса. А нам нужно в Салоники.

Поехали туда с водителем Геннадием. Ехали долго, было очень плохо видно. И мы чуть не сбили корову. Спасло то, что в последнюю секунду я громко закричал: «Тормози!». Мы остановились в миллиметре от нее. Если бы мы были в Индии, нас бы просто казнили, потому что мы чуть ее не убили.

Приехали в Салоники и наконец-то выспались в нормальном отеле на нормальных кроватях. И полетели домой.

Мы много с кем за это время познакомились. Там было очень много русских. В общем, мне на Афоне очень понравилось, и я хочу еще там побывать. А когда вырасту, стану иеромонахом.

Добавить комментарий